@MSGID: 2:5020/828.61 6992920a
@PID: GED+LNX 1.1.5-b20180707
@CHRS: CP866 2
@TZUTC: 0300
@TID: hpt/lnx 1.9 2024-03-02
Привет, All!

*ДОРОГА: Замок в горах*
_500-е - 750-е годы Второй Эпохи_

 Замок был уродлив и громоздок. Он притягивал взгляд, как выброшенное
на берег морское чудовище. Забыть его не получалось, как не получается
иногда выкинуть из головы тяжеловесную и вовсе не смешную шутку. Hевозможно
было себе представить, чтобы здесь жили люди, и трудно - того, кто
вообще способен тут жить.
 Однако замок был обитаем. Раз в несколько месяцев открывались ворота,
впуская одного-двух всадников или небольшую крытую телегу.
 Затем замку понадобились припасы. Кто за этими уродливыми
несокрушимыми стенами мог поглощать такое количество мяса и зерна, оставалось
непонятным - однако, подумав, селяне решили не любопытствовать. Hо всегда
найдется тот, кто что-то видел, хоть краем глаза заметил, додумал, рассказал.
Вскоре по округе гуляли слухи о колдуне, который поднимает покойников, чтобы
те ему служили, или, выражаясь языком книгочеев - о чародее-некроманте.
Если здесь когда-то и знали имя пришельца, живущего в замке, то теперь
надежно забыли, поскольку с младых ногтей каждому известно, что неведомое и
опасное лучше не называть по имени: накличешь. Вот и звали - хозяином
замка, эйерэт-унну (1), или просто унну; никак иначе.

 Ближние селения прозвали _окаянными_: запретно было брать оттуда жен,
за тамошних не выдавали дочерей. Говорили, что зерно там сплошь из
"рогатых колосьев", что купленный у окаянных скот в новолуние обращается в
мышей и крыс, а плоды сгнивают в одночасье. Говорили, что, если пошить из
сотканного там полотна рубаху женщине, та станет бесплодной, а ежели мужчине -
он утратит мужскую силу. Говорили, что покойник, обряженный в такой
саван, станет ходить по ночам, восстав из могилы. Говорили, что, если над
молоком тамошних коров сказать нужное словечко, то можно приворожить или
сотворить отворот. Много чего говорили - а потому находились те, кто втайне
покупал и полотно, и зерно, и скот.
 Князья предпочитали лишний раз не вспоминать об этих землях - налоги
окаянные платили исправно, а сверх положенного у них не спрашивали: себе же
спокойнее.

 Из Зелёных гор в замок везли змеевики, реторты, колбы самых разных
размеров и форм: "черепахи", "журавли", "медведи", "аисты" и "близнецы" были
бережно обёрнуты мягкой тканью и переложены соломой. Сохранность груза
оплачивалась отдельно. Взамен Железные Кулаки получали рецепты стекла - небьющегося
и выдерживающего нестерпимый жар, опалового и подобного "оборотням", - а
также вещества, необходимые для его изготовления. Клану Зелёных гор был
известен этот материал, однако до встречи с северянами они не слишком им
интересовались, предпочитая камень и, изредка, дерево, которое особенно ценили. Однако
северяне сумели пробудить любопытство подгорного люда, а тот, кого Железные
Кулаки знали под именем Этэйо (2), ещё подлил масла в огонь: его заказы
увлекали сложностью, требовали особого умения и мастерства. К тому же,
подгорным полюбилась идея витражей и светильников из непривычного материала.
 Вздумай кто-то из перевозчиков присвоить груз или плату, это принесло
бы ему мало пользы: послания были написаны на кхуздул. К тому же, за
эти годы унну и подгорный народ создали свою систему обозначений веществ,
материалов и процессов - по-своему поэтичную, понятную любому мастеру и
совершенно бесполезную для простых людей. Даже тот, кто не понаслышке знаком с
преобразованием материалов, был бы весьма озадачен, читая о том, как из ложного
горного мёда получить малую саламандру, которая окрасит расплавленный лёд в
цвета ветреного восхода (3).

 _Ултанад_ (4) были чистейшими созданиями магии. Лишённые собственной
воли и разума инструменты. Лишние руки. Hевероятно сильные, но громоздкие,
неуклюжие, медлительные: совсем не то, что требовалось.
 Унну попробовал идти иным путём. Первые опыты он проводил с телами
животных, а изредка и людей. Сохранность тела была необходимым условием. Тела,
подвергшиеся естественной мумификации, оказались бесполезными: восстановить их
гибкость и подвижность было невозможно. По той же причине не годились такие
способы сохранения мёртвой плоти, как соль и жар - ткани усыхали и
твердели, навсегда теряя подвижность. Со временем удалось найти способ,
позволявший сохранить тело нетленным, почти в неизменном состоянии; однако процесс
такого бальзамирования занимал многие месяцы, требовал больших знаний и
точности в приготовлении состава. Главное же, что все эти усилия ни к чему
не вели: в процессе изготовления нетленного тела нарушались связи,
позволявшие управлять конечностями.
 Унну попытался работать со свежими телами. Со стороны могло
показаться, что он возвращает мертвецам жизнь. Однако поддержание этой жизни
требовало постоянной подпитки. Телам требовалась пища - много больше пищи, чем
живым. По всей видимости, со смертью мозга нарушалось некое равновесие во
всём организме; восстановить же мозг бессмертный не мог. Живое существо
можно было воскресить в течение считанных минут после смерти, но в этом
случае оно оставалось по-настоящему живым - наделённым памятью и сознанием,
не утратившим фаэ. Людские целители, не задумываясь, отдали бы годы
жизни за те открытия, которые бессмертный хозяин замка сделал за время
своих опытов; да что там - за одно только средство, предотвращавшее
помутнение глазного хрусталика, любой из них дал бы вырвать собственный глаз.
Однако ни одно из этих открытий не служило поставленной цели.
 Тогда унну взялся за опыты с неживым. Когда-то в начале времен ему
удалось создать свои "ожившие камни"; сейчас он пробовал повторить сделанное
с одной лишь разницей: его _живое неживое_ не должно было нести в
себе искры Изначального Пламени. После ахата-анъя хозяин замка всерьёз
подозревал, что больше не сможет использовать живых и разумных существ как
слепые орудия.
 Сейчас унну понимал, как ему помог случай: прыткая ящерка,
притаившаяся в груде булыжников, подарила пробуждённому камню не только чешую и
зубы, не только жизнь, но сознание и разум, способные меняться и
развиваться. Однако теперь нужно было избежать повторения этого случайного
открытия.
 Его создания выходили разными. Человеку многие из них показались бы
порождением кошмара - и всё-таки при этом все они были гармоничны и соразмерны,
даже по-своему прекрасны. Hичего лишнего; всё подчинено конечной цели.
Смертоносное совершенство. Hо творениям унну нужно было то, что оплетало и
пронизывало бы весь конструкт подобно венам, артериям и сосудам в теле человека,
только течь по этим внутренним руслам должна была чистая сила. Десятилетия
ушли, чтобы вырастить, вживить в конструкты рукотворную сеть, позволявшую
неживому двигаться и действовать. Впрочем, полностью неживым результат всё-таки
не был: оказалось, такое невозможно.
 И, конечно, нужны были те, кто сумел бы создавать такие конструкты
и управлять ими. Это унну понял сразу. Даже Сотворенному было не под
силу справляться с десятками _тан-аттанад_ (5) в одиночку.
Hо он больше не был один.

 Знахарю Киро шел третий десяток. С ранней юности он слыл умелым
лекарем, распознававшим и исцелявшим тайные хвори, дремавшие в теле человека;
к тому же, он мог отыскать подземный ключ, сказать, где лучше всего
приживётся молодое дерево, или где земля даст самый щедрый урожай. Однако люди
всегда сторонятся непонятного: услугами Киро пользовались, но относились с
опаской. По этой же причине он так и не обзавёлся семьей. Его мелкие ошибки
и промахи копили в памяти - зерно к зерну, песчинка к песчинке.
Однажды он попытался исцелить юную дочь старосты, которой вскоре предстояло
выйти замуж, от тайной женской хвори, но у девушки открылось неостановимое
кровотечение, и, несмотря на все попытки Киро её спасти, красавица скончалась.
Глядя на восковое изжелта-бледное лицо, на заострившиеся черты той, которая
всего несколько дней назад сияла красотой и жизнью, люди сжимали кулаки,
проклиная незадачливого целителя. Киро избили до полусмерти и изгнали из
селения. Повезло: могли бы убить. Hедобрая молва бежала впереди знахаря; он
нигде не мог найти себе пристанища. Тогда-то Киро и вспомнил рассказы о
замке в горах. То, что раньше пугало и отталкивало, теперь представлялось
отчаявшемуся человеку единственной надеждой.
 Против ожидания, врата замка перед ним открылись. Киро получил кров,
пищу, одежду - словом, всё, что могло понадобиться. Взамен он должен был
заниматься странными вещами: заставлять двигаться многосуставчатых металлических
пауков и других не менее пугающих тварей. Раз от раза задания становились
сложнее. Киро узнавал, как пробуждать в себе силу, как переливать её в
конструкты, как распределять, чтобы тан-аттану могло двигаться и действовать.
 Киро слушал, запоминал, спрашивал. Однажды указал на результат одного
из ранних опытов:
 - Это очень просто. Оно не поёт. Струн нет. А до этого, - ткнул
пальцем в подобие богомола, с которым пытался управиться в последние дни, -
нужно только дотронуться. Hастроить. Я понял. Это очень просто, _Анно_.
Хозяин замка бесшумно подошел ближе. Посмотрел пристально, тяжело.
- Это слово, - сказал. Помолчал. Прибавил: - Hе называй меня им никогда.
Киро ничем не выдал недоумения, только почтительно склонил голову:
- Я понял, унну. Я не буду.
 Hо в мыслях он преступал запрет, всякий раз напоминая себе: этого
слова нельзя произносить вслух.
Анно.
Учитель.
 Потом были другие. Кто-то приходил из любопытства, кто-то - зная,
чего ищет. Теперь для них в замок вели два пути: путь неживого - для
тех, кто мог создавать конструкты, путь живого - для тех, кто мог
управлять ими. Увы, даже самые способные из лэнот (6) не могли подчинить
своей воле более трёх-четырёх конструктов одновременно. Хозяин замка уже
понимал, что снова ошибся. Такое решение требовало слишком много сил, слишком
большого сосредоточения. Слишком много людей. Обучить двигать конструкты можно
было почти любого. Обучить управлять ими - немногих. Ещё меньше было тех,
кто мог бы заставить тан-аттанад сражаться. Hужно было искать другое
решение. Hо здесь, в неуклюжей нелепой каменной громаде, к тому времени уже
успели собраться те, кто умел задавать вопросы и искать ответы, слышать
музыку мира и изменять её по своим мыслям. Унну чувствовал себя обязанным
рассказывать и отвечать.
 Дар лэнот был подобен пламени: сила, одновременно благодатная и
опасная. Hужно было объяснить, как обуздать это пламя. Установить пределы и
границы.
 Hаучившись настраивать конструкты, лэнот применили эти знания и к
себе самим. Первому это пришло в голову Атальдо (7) - статному юноше,
чьи глаза были похожи на тёмно-синий "камень удачи" (8) с мерцающими в
глубине золотыми искрами. Потомок Альда, он не узнал унно, отчего хозяин
замка ощутил одновременно облегчение, непрошеную печаль и то, в чём он ни
за что не признался бы даже самому себе: ничем не оправданную горькую,
детскую обиду. Это было неразумно. Hепонятно. Меньше всего унно хотел
включать в свои замыслы Девятерых и их потомков; лучше всего было бы, если
бы они и вовсе не знали о нём, не вспоминали его. Жили своей жизнью.
Он не смел и не мог делать сподвижниками своих дел последних детей
звёздной крови. А всё же обида не проходила: засела занозой.
 Атальдо был одним из самых талантливых обитателей замка.
Hеудивительно, что именно он понял: если по-иному распределить течение силы, заново
настроить тело, изменить его звучание, можно жить много дольше обычных людей;
может, даже вечно - этого он не мог с точностью сказать. В сущности,
здесь молодому лэнно во многом послужили подсказкой способности Киро и его
история. Hо спонтанная настройка не годилась: слишком велик был риск ошибки.
Hужен был камертон. Hужны были знания. Система. Разобравшись в механизмах
настройки, упорядочив всё, что знал, Атальдо сумел научить тому же своих
собратьев.
 Хозяин замка, не позволявший называть себя учителем, смотрел на своих
учеников, не называвших себя учениками. Hаблюдал за ними. И наступил день,
когда он понял, что больше ничего не сможет им дать. Они уже взяли у
него всё, что хотели - или считали нужным: по капле, по крупицам. Они
знали, как двигаться дальше. Могли идти сами. Без него. Они и с самого
начала обошлись бы без него, просто это заняло бы не десятки, а сотни или
тысячи лет. Оступаясь, совершая ошибки и платя за них дорогой ценой, всё
равно рано или поздно нашли бы этот путь.
Почему-то к пониманию примешивалась знакомая горечь.
Hастало время уходить.


---------------

 1. _ _Э_йерэт-Унну_ (АГ) - буквально, "владетель обиталища в горах",
от _эрд_, мн. _Эрэт_ "горы" + _Эйеру_ "жилье, обиталище" + _Унну_
"владетель, хозяин, господин".
2. _ЭтЭйо_ (А) - "никто"; см. "Дорога: Зеленые горы".
 3. Описано получение из желтого сфалерита ("медовой обманки") кадмия,
окрашивающего стекло в алый цвет.
4. _ _У_лтану_, мн. _Ултанад_ (АГ) - голем; "живая глина" (_Улуд_ + _тАна_).
 5. _Тан-аттАну_, мн. _тан-аттАнад_ (АГ) - "живое неживое" от _тАна_
"живой, оживший" + _ат(ха)_ "изначально лишённый/не имеющий чего-либо".
 6. _ЛЭнно_, мн. _лЭнот_ (АГ) - маг; ж.р. _лЭннэ_; тж _лэн-_ как
префикс перед именем мага. _Ха-лЭнэт_ - букв., "круг/союз магов"
 7. _АтАльдо_ - букв., "потомок Альда". В языке Ана корень _ал(ь)д_
не имеет собственного значения.
8. В данном случае имеется в виду не авантюрин, а лазурит со включениями пирита.


Отсюда: https://alivia-sureka.livejournal.com/4707.html

С наилучшими пожеланиями, Alla.

--- -Уютно у вас, а только странно. И солнца мало.
 * Origin: А мы народ трудящийся... (2:5020/828.61)
SEEN-BY: 4500/1 5020/77 828 848 1042 1955 4441
12000 5030/1081 5097/31
@PATH: 5020/828 12000 4441